Изучающим ленинское теоретическое наследие. 14 августа 1921 года В.И.Ленин написал Письмо к немецким коммунистам

Изучающим ленинское теоретическое наследие. 14 августа 1921 года В.И.Ленин написал "Письмо к немецким коммунистам"


В.И.Ленин с величайшей тщательностью изучал положение дел в братских коммунистических партиях Запада, внимательно прислушивался к их мнению.  Его письма   коммунистам этих стран являются свидетельством глубокого интереса Ленина к развитию английской, французской, чехословацкой, немецкой, польской, итальянской, венгерской и других коммунистических партий и помощи им. В частности, «Письмо к немецким коммунистам» является одним из них.

Ленин В.И.

ПИСЬМО К НЕМЕЦКИМ КОММУНИСТАМ

Уважаемые товарищи!

Я намеревался в обстоятельной статье изложить свой взгляд на уроки III конгресса Коммунистического Интернационала. К сожалению, мне не удалось по болезни взяться за эту работу до сих пор. Назначение съезда вашей партии, «Объединенной коммунистической партии Германии» (V. К. P. D.) [49], на 22-ое августа заставляет меня поспешить с этим письмом, которое я должен закончить в несколько часов, чтобы не опоздать отправить его в Германию.

Насколько я могу судить, положение коммунистической партии в Германии особенно тяжело. Это понятно.

Во-первых и главным образом, международное положение Германии чрезвычайно быстро и резко обострило, начиная с конца 1918 года, ее внутренний революционный кризис, толкая авангард пролетариата на немедленное завоевание власти. В то же время и немецкая и вся международная буржуазия, великолепно вооруженные и организованные, обученные «русским опытом», обрушились на революционный пролетариат Германии с бешеной ненавистью. Десятки тысяч лучших людей Германии, ее революционных рабочих, перебиты и замучены буржуазией, ее героями, Носке и К0, ее прямыми слугами, Шейдеманами и т. д., ее косвенными и «тонкими» (и потому особенно для нее ценными) пособниками, рыцарями «II 1/2 Интернационала», с их подлой бесхарактерностью, колебаниями, педантизмом, мещанством. Вооруженная буржуазия ставила ловушки безоружным рабочим, убивала их массами, убивала их вождей, систематически подкарауливая одного за другим, великолепно используя при этом контрреволюционный вой из среды социал-демократов обоих оттенков, и шейдемановского и каутскианского. А действительно революционной партии у немецких рабочих ко времени кризиса не оказалось, вследствие опоздания с расколом, вследствие гнета проклятой традиции «единства» с продажной (Шейдеманы, Легины, Давиды и Ко) и бесхарактерной (Каутские, Гильфердинги и К0) бандой лакеев капитала. В каждом честном, сознательном рабочем, который принимал Базельский манифест 1912 года [50] за чистую монету, а не за «отписку» негодяев «II» и «II 1/2» разряда, с невероятной остротой просыпалась ненависть к оппортунизму старой германской социал-демократии, и эта ненависть — самое благородное, самое великое чувство лучших людей из угнетенной и эксплуатируемой массы — ослепляла людей, не позволяла им рассуждать хладнокровно, вырабатывать свою правильную стратегию в ответ на превосходную стратегию вооруженных, организованных, обученных «русским опытом», поддержанных Францией, Англией, Америкой капиталистов Антанты, эта ненависть толкала на преждевременные восстания.

Вот почему развитие революционного рабочего движения в Германии шло, начиная с конца 1918 года, особенно тяжелым и мучительным путем. Но оно шло и неуклонно идет вперед. Постепенная передвижка налево рабочей массы, настоящего большинства трудящихся и эксплуатируемых в Германии, как организованных в старые, меньшевистские (т. е. служащие буржуазии) профсоюзы, так и неорганизованных совсем или почти совсем, — это факт неоспоримый. Не терять хладнокровия и выдержки; — систематически исправлять ошибки прошлого; — неуклонно завоевывать большинство среди рабочих масс и в профсоюзах и вне их; — терпеливо строить крепкую и умную коммунистическую партию, способную действительно руководить массами при всех и всяких поворотах событий; — вырабатывать себе стратегию, стоящую на уровне наилучшей международной стратегии самой «просвещенной» (вековым опытом вообще, «русским опытом» в особенности) передовой буржуазии, — вот что надо делать и вот что будет делать немецкий пролетариат, вот что гарантирует ему победу.

С другой стороны, в данную минуту тяжелое положение Коммунистической партии Германии еще более затруднено отколом плохеньких коммунистов слева («Коммунистическая рабочая партия Германии», К. А. Р. D.) и справа (Пауль Леви со своим журнальчиком: «Наш Путь» или «Совет» [51]).

«Левые», или «ка-а-писты», получили от нас достаточно предупреждений на международной арене, начиная с II конгресса Коммунистического Интернационала. Пока еще не выработались, по крайней мере в главнейших странах, достаточно крепкие, опытные, влиятельные коммунистические партии, участие полуанархистских элементов на наших международных съездах приходится терпеть, и оно даже до известной степени полезно. Полезно постольку, поскольку эти элементы служат наглядным «устрашающим примером» для неопытных коммунистов, а также постольку, поскольку сами они еще способны учиться. Во всем мире анархизм распадается — и не со вчерашнего дня, а с начала империалистской войны 1914—1918 годов — на два течения: за — советское и противосоветское, за диктатуру пролетариата и против, нее. Надо дать этому процессу распада анархизма назреть и дозреть. В Западной Европе почти нет людей, переживших сколько-нибудь крупные революции; опыт великих революций там почти совершенно забыт; а переход от желания быть революционным и от разговоров (и резолюций) о революции к действительной революционной работе есть очень трудный, медленный, мучительный переход.

Разумеется, однако, что лишь в меру можно и должно терпеть полуанархистские элементы. В Германии мы их терпели очень долго. III конгресс Коммунистического Интернационала поставил им ультиматум с точным сроком. Если они теперь сами ушли из Коммунистического Интернационала, тем лучше. Во-первых, они избавили нас от труда исключать их. Во-вторых, перед всеми колеблющимися рабочими, перед всеми, кто имел тяготение к анархизму из ненависти к оппортунизму старой социал-демократии, теперь продемонстрировано с особой обстоятельностью и особой наглядностью, доказано точными фактами, что Коммунистический Интернационал был терпелив, что он вовсе не изгонял анархистов немедленно и безусловно, что он внимательно их выслушивал и помогал им учиться.

Теперь надо поменьше обращать внимания на ка-а-пистов. Мы делаем только им рекламу своей полемикой с ними. Они слишком неумны; брать их всерьез неправильно; сердиться на них не стоит. Влияния в массах они не имеют и не получат, если мы сами не будем делать ошибок. Предоставим этому теченьицу вымереть естественной смертью; рабочие сами разберутся в его несостоятельности. Будем пообстоятельнее пропагандировать и применять на деле организационные и тактические решения III конгресса Коммунистического Интернационала и поменьше делать рекламу ка-а-пистам полемикой с ними. Детская болезнь левизны проходит и пройдет с ростом движения.

Точно так же и Паулю Леви мы напрасно помогаем теперь, напрасно делаем ему рекламу полемикой с ним. Ему только того и хочется, чтобы мы с ним спорили. Надо забыть о нем после решения III конгресса Коммунистического Интернационала и все внимание, все силы направить на мирную (без склоки, без полемики, без вспоминания вчерашних драк), деловую, положительную работу в духе решений нашего III конгресса. Против этого общего и единогласного решения III конгресса немало грешит, по моему убеждению, статья тов. К. Радека: «III Всемирный конгресс о мартовском выступлении и дальнейшая тактика» (в Центральном органе Германской объединенной коммунистической партии «Красное Знамя» [52], №№ от 14 и 15 июля 1921 г.). Статья эта, присланная мне одним товарищем из кругов польских коммунистов, без всякой надобности — и с прямым вредом для дела — заострена не только против Пауля Леви (это было бы совсем еще неважно), но и против Клары Цеткиной. А Клара Цеткина сама заключила в Москве, во время III конгресса, «мирный договор» с Цека («Централе») Объединенной коммунистической партии Германии о дружной, нефракционной работе! И этот договор был одобрен всеми нами. Тов. К. Радек в своем неуместном полемическом усердии договорился до такой прямой неправды, что приписал Цеткиной мысль, будто она «откладывает» (verlegt) «всякое выступление партии» (jede allgemeine Aktion der Partei) «до того дня, когда поднимутся великие массы» (auf den Tag, wo die grossen Massen aufstehen werden). Разумеется, что такими приемами тов. К. Радек оказывает такую услугу Паулю Леви, лучше которой ему нельзя бы и желать. Паулю Леви только того и хочется, чтобы споры бесконечно затягивались, чтобы в споры втягивалось побольше народу, чтобы Цеткину старались оттолкнуть от партии полемическими нарушениями того «мирного договора», который она же заключила и который всем Коммунистическим Интернационалом был одобрен. Тов. К. Радек дал своей статьей прекрасный образчик того, как «слева» помогают Паулю Леви.

Здесь я должен объяснить немецким товарищам, почему я так долго защищал Пауля Леви на III конгрессе. Во-первых, потому, что я познакомился с Леви через Радека в Швейцарии в 1915 или 1916 году. Леви уже тогда был большевиком. А я не могу не питать известного недоверия к тем, кто пришел к большевизму лишь после его победы в России и ряда побед на международной арене. Но, разумеется, эта причина сравнительно неважная, ибо я все же знаю Пауля Леви лично весьма мало. Несравненно важнее была вторая причина, именно та, что Леви прав по существу во многом в своей критике мартовского выступления 1921 года в Германии (конечно, не в том, будто это выступление было «путчем»: это утверждение Пауля Леви есть вздор).

Правда, Леви сделал все возможное и много невозможного для того, чтобы ослабить и испортить свою критику, чтобы затруднить себе и другим понимание существа дела массой мелочей, в которых он явно неправ. Леви облек свою критику в недопустимую и вредную форму. Леви, проповедующий другим осторожную и обдуманную стратегию, сам наглупил хуже всякого мальчишки, пустившись в бой так преждевременно, так неподготовленно, так нелепо, так дико, что он наверняка проигрывал «бой» (и на долгие годы портил или затруднял себе работу), хотя этот «бой» можно и должно было выиграть. Леви поступил как «интеллигентский анархист» (если я не ошибаюсь, это называется по-немецки Edelanarchist), вместо того чтобы поступить как организованный член пролетарского Коммунистического Интернационала. Леви нарушил дисциплину.

Этим рядом невероятно глупых ошибок Леви затруднил сосредоточение внимания на существе дела. А существо дела, т. е. оценка и исправление многочисленных ошибок, допущенных Объединенной коммунистической партией Германии при мартовском выступлении 1921 года, имело и имеет громадную важность. Для разъяснения и исправления этих ошибок (которые кое-кем возводились в перл марксистской тактики), надо было стоять на правом крыле во время III конгресса Коммунистического Интернационала. Иначе линия Коммунистического Интернационала была бы неверна.

Я защищал и должен был защищать Леви, поскольку я видел перед собой таких противников его, которые попросту кричали о «меньшевизме» и «центризме», не желая видеть ошибок мартовского выступления и необходимости их разъяснить и исправить. Такие люди превращали революционный марксизм в карикатуру, борьбу с «центризмом» в смешной спорт. Такие люди грозили принести величайший вред всему делу, ибо «никто в мире не в состоянии скомпрометировать революционных марксистов, — если они сами себя не скомпрометируют».

Я говорил таким людям: допустим, что Леви стал меньшевиком. Мало зная его лично, я не стану упираться, если мне докажут это. Но пока это еще не доказано. Пока доказано только то, что он потерял голову. За это одно объявлять человека меньшевиком есть ребяческая глупость. Выработка опытных и влиятельнейших вождей партии — долгое, трудное дело. А без этого диктатура пролетариата, «единство воли» его останутся фразой. У нас в России выработка группы руководителей шла 15 лет (1903—1917), 15 лет борьбы с меньшевизмом, 15 лет преследований царизма, 15 лет, среди коих были годы первой революции (1905), великой и могучей революции. И все же у нас бывали печальные случаи «потери головы» даже превосходнейшими товарищами. Если западноевропейские товарищи воображают, что они застрахованы от подобных «печальных случаев», то это такое ребячество, с которым нельзя не бороться.

Леви должен был быть исключен за нарушение дисциплины. Тактика должна была быть определена на основе подробнейшего разъяснения и исправления ошибок мартовского выступления 1921 года. Если после этого Леви захочет вести себя по-старому, тогда он подтвердит правильность его исключения, тогда тем с большей силой, тем с большей убедительностью для колеблющихся или неуверенных рабочих будет доказана полнейшая правильность решений III конгресса о Пауле Леви.

И чем осторожнее подходил я на конгрессе к оценке ошибок Леви, тем с большей уверенностью могу я сказать теперь, что Леви поторопился подтвердить худшие предположения. Передо мной лежит № 6 его журнальчика «Наш Путь» (от 15. VII. 1921). Из редакционного заявления, которое напечатано во главе журнала, видно, что решения III конгресса Паулю Леви известны. Его ответ на них? Меньшевистские словечки о «великом отлучении» (grosser Bann), о «церковном праве» (kanonisches Recht), о том, что он будет «обсуждать» эти решения «с полной свободой» (in vollstandiger Freiheit). Какая уже тут свобода может быть полнее, если человек освобожден от звания члена партии и члена Коминтерна! А писать у него, Леви, будут, видите ли, члены партии анонимно!

Сначала — подвох против партии, драка из-за угла, порча работы партии.

Потом — обсуждение решений конгресса по существу.

Это великолепно.

Но этим Леви и убивает себя окончательно.

Паулю Леви хочется продлить драку.

Величайшей стратегической ошибкой будет удовлетворение этого желания. Я бы посоветовал немецким товарищам: запретить полемику с Леви и с его журнальчиком на страницах ежедневной прессы партии. Не надо делать ему рекламы. Не надо позволять ему отвлекать внимание борющейся партии от важного на неважное. В случаях крайней необходимости полемизировать в еженедельных, ежемесячных журналах или брошюрах и, по возможности, не доставлять ка-а-пистам и Паулю Леви удовольствия, которое они испытывают, когда называют их по имени, а говорить просто о «некоторых не очень умных критиках, желающих непременно считать себя за коммунистов».

Мне сообщают, что на последнем заседании расширенного Центрального комитета (Ausschuss) даже левый Фрисланд вынужден был резко выступить против играющего в левизну и желающего упражняться в спорте «травли центристов» Маслова. Неразумность (говоря мягко) поведения этого Маслова сказалась и здесь, в Москве. Право, следовало бы немецкой партии откомандировать годика на два в Советскую Россию этого Маслова и двух-трех его единомышленников и соратников, явно не желающих соблюдать «мирного договора» и усердствующих не по разуму. Мы бы им нашли полезное дело. Мы бы их переварили. А польза для международного и для немецкого движения была бы явная.

Во что бы то ни стало немецкие коммунисты должны кончить внутреннюю драку, отсечь драчливые элементы с обеих сторон, забыть о Пауле Леви и о ка-а-пистах, заняться настоящим делом.

Дела много.

-------------------

Тактическая и организационная резолюции III конгресса Коммунистического Интернационала знаменуют, по-моему, большой шаг движения вперед. Все силы надо напрячь, чтобы на деле провести обе эти резолюции в жизнь. Это трудно. Но это можно и должно сделать.

Сначала коммунисты должны были на весь мир провозгласить свои принципы. Это сделано на I конгрессе. Это первый шаг.

Вторым шагом было организационное оформление Коммунистического Интернационала и выработка условий приема в него, — условий отделения на деле от центристов, от прямых и косвенных агентов буржуазии внутри рабочего движения. Это сделано на II конгрессе.

На III конгрессе надо было начать деловую, положительную работу, определить конкретно, учитывая практический опыт начатой уже коммунистической борьбы, определить, как именно работать дальше, в отношении тактическом и в отношении организационном. Этот третий шаг мы и сделали. Мы имеем армию коммунистов во всем мире. Она еще плохо обучена, плохо организована. Величайшим вредом для дела было бы забвение этой истины или боязнь признать ее. Эту армию надо деловым образом, с величайшей осторожностью и строгостью проверяя себя, изучая опыт своего собственного движения, как следует обучить, как следует организовать, испытать на всяческих маневрах, на разнообразных сражениях, на операциях наступления и отступления. Без этой долгой и тяжелой школы победить нельзя.

«Гвоздем» положения в международном коммунистическом движении летом 1921 года было то, что некоторые из лучших и влиятельнейших частей Коммунистического Интернационала не совсем правильно поняли эту задачу, чуточку преувеличили «борьбу с центризмом», чуточку перешли ту грань, за которой эта борьба превращается в спорт, за которой начинается компрометация революционного марксизма. В этом был «гвоздь» III конгресса.

Преувеличение было небольшое. Но опасность его была громадная. Бороться с ним было трудно, ибо преувеличение совершали действительно лучшие, преданнейшие элементы, без которых, пожалуй, и вовсе не было бы Коммунистического Интернационала. В тактических поправках, напечатанных в газете «Москва» [53] на немецком, французском и английском языках за подписью делегаций немецкой, австрийской и итальянской, это преувеличение сказалось вполне определенно, — тем более определенно, что поправки внесены были к законченному уже (после долгой и всесторонней подготовительной работы) проекту резолюции. Отклонение этих поправок было выпрямлением линии Коммунистического Интернационала, было победой над опасностью преувеличения.

А преувеличение, если бы его не исправить, погубило бы Коммунистический Интернационал наверняка. Ибо «никто в мире не сможет скомпрометировать революционных марксистов, если они сами себя не скомпрометируют». Никто в мире не сможет помешать победе коммунистов над II и II 1/2 Интернационалами (а это значит, в условиях Западной Европы и Америки XX века, после первой империалистской войны, — победе над буржуазией), если сами коммунисты не помешают ей.

А преувеличить, хотя бы чуточку, это и значит помешать победе.

Преувеличить борьбу с центризмом значит спасти центризм, укрепить его положение, его влияние на рабочих.

Вести победоносную борьбу с центризмом мы, в интернациональном масштабе, научились за период с II до III конгресса. Это доказано делом. Эту борьбу мы продолжим (исключение Леви и партии Серрати) до конца.

Но вести борьбу против неправильных преувеличений в борьбе с центризмом мы еще не научились в интернациональном масштабе. Но мы этот свой недостаток поняли, как доказал ход и исход III конгресса. И именно потому, что мы свой недостаток сознали, мы от него избавимся.

А тогда мы будем непобедимы, ибо без опоры внутри пролетариата (через буржуазных агентов II и II 1/2 Интернационала) буржуазия в Западной Европе и Америке удержать власть не в состоянии.

Более тщательная, более солидная подготовка к новым, все более решающим битвам как оборонительным, так и наступательным, — вот в чем основное и главное в решениях III конгресса.

«... Коммунизм станет в Италии массовой силой, если Коммунистическая партия Италии, борясь непрерывно, непреклонно против оппортунистической политики  серратизма, в то же время окажется в состоянии связаться с массами пролетариата в профсоюзах, в стачках, в сражениях против контрреволюционных организаций фашистов, слить вместе движения всех организаций рабочего класса, превратить его самопроизвольные выступления в тщательно подготовленные сражения...»

«... Объединенная коммунистическая партия Германии тем успешнее будет в состоянии проводить массовые выступления, чем лучше в будущем станет она приспособлять свои боевые лозунги к действительной ситуации, тщательнейшим образом изучать эти ситуации, осуществлять выступления наиболее объединенно, дисциплинированно...»

Таковы существеннейшие места тактической резолюции III конгресса.

Завоевание на нашу сторону большинства пролетариата — вот «главнейшая задача» (заглавие § 3 в тактической резолюции).

Это завоевание большинства мы, конечно, не понимаем формально, как понимают рыцари мещанской «демократии» из II 1/2 Интернационала. Когда в Риме в июле 1921 года весь пролетариат пошел за коммунистами против фашистов, и реформистский пролетариат из профсоюзов, и центристский из партии Серрати, это было завоевание большинства рабочего класса на нашу сторону.

Это было еще далеко, далеко не решающее, только частичное, только мимолетное, только локальное завоевание. Но это было завоевание большинства. Такое завоевание возможно — даже тогда, когда большинство пролетариата формально идет за вождями из буржуазии или за вождями, проводящими буржуазную политику (каковы все вожди II и II 1/2 Интернационалов), или когда большинство пролетариата колеблется. Такое завоевание неуклонно во всем мире подвигается всюду и всячески вперед. Будем солиднее и тщательнее подготовлять его, не упустим ни одного серьезного случая, когда буржуазия заставляет пролетариат подниматься на борьбу, научимся правильно определять моменты, когда массы пролетариата не могут не подняться вместе с нами.

Тогда победа обеспечена, как бы ни были еще тяжелы отдельные поражения и отдельные переходы в нашем великом походе.

Наши тактические и стратегические приемы отстали еще (если судить в интернациональном масштабе) от превосходной стратегии буржуазии, которая научилась на примере России и не даст себя «взять врасплох». Но сил больше, неизмеримо больше за нами, тактике и стратегии мы учимся, мы подвинули вперед эту «науку» на опыте ошибок мартовского выступления 1921 года. Мы одолеем эту «науку» целиком.

Наши партии еще в громадном большинстве стран далеко, далеко не таковы, каковыми должны быть настоящие коммунистические партии, настоящие авангарды действительно революционного и единственно революционного класса, с поголовным участием всех членов партии в борьбе, в движении, в повседневной жизни масс. Но мы знаем этот наш недостаток, мы его вскрыли с наибольшей наглядностью в резолюции III конгресса о работе партии. И мы этот недостаток преодолеем.

Товарищи немецкие коммунисты! Позвольте мне закончить пожеланием, чтобы ваш партийный съезд 22 августа покончил твердой рукой и навсегда с мелкой борьбой с отколовшимися влево и вправо. Довольно внутрипартийной борьбы! Долой всякого, кто пожелает еще прямо или косвенно затягивать ее. Мы знаем теперь свои задачи много яснее, конкретнее, нагляднее, чем вчера; мы не боимся указывать открыто на свои ошибки, чтобы исправлять их. Мы отдадим теперь все силы партии на ее лучшую организацию, на повышение качества и содержания ее работы, на создание более тесной связи с массами, на выработку все более и более правильной и точной тактики и стратегии рабочего класса.

С коммунистическим приветом

Н. Ленин

14 августа 1921 года

Примечания.

49 -- V.K.P.D. (Vereinigte Kommunistische Partei Deutschlands) — Объединенная коммунистическая партия Германии — была образована на объединительном съезде Коммунистической партии Германии и левого крыла Независимой социал-демократической партии Германии, происходившем в Берлине 4—7декабря 1920 года. Объединение произошло после раскола Независимой социал-демократической партии Германии на съезде в Галле (октябрь 1920), где большинство делегатов потребовало немедленного присоединения к III Интернационалу и полного признания выработанных II конгрессом Коминтерна 21 условия вступления в Коминтерн. Правое крыло партии покинуло съезд и образовало отдельную партию, которая под старым названием просуществовала до сентября 1922 года, когда она слилась с социал-демократической партией.

Слияние левого крыла Независимой социал-демократической партии Германии с Коммунистической партией было крупной вехой в развитии революционного движения Германии. В результате слияния КПГ стала самой крупной, после РКП(б), секцией Коминтерна. Вместе с левым крылом НСДПГ в КПГ вошел самый популярный вождь германского пролетариата Э. Тельман, который добился массового перехода левых независимцев в ряды КПГ.

Съезд ОКПГ, которому было адресовано настоящее письмо В. И. Ленина (II съезд Коммунистической партии Германии), происходил в Иене с 22 по 26 августа 1921 года. Съезд обсудил доклады: о III конгрессе Коминтерна, о ближайших задачах партии, о деятельности в профессиональных союзах, о положении в Советской России и мерах помощи ей и др. Одним из председателей съезда был В. Пик. В резолюции, принятой подавляющим большинством делегатов, съезд одобрил решения III конгресса Коминтерна и признал правильной критику ошибок, допущенных ЦК ОКПГ во время мартовского выступления 1921 года, содержавшуюся в тезисах III конгресса. Партия снова приняла свое старое название: Коммунистическая партия Германии. — 88.

50 -- Базельский манифест 1912 года — манифест о войне, принятый Чрезвычайным международным социалистическим конгрессом в Базеле, происходившим 24—25 ноября 1912 года. Манифест предостерегал народы от угрозы надвигавшейся мировой империалистической войны, вскрывал грабительские цели этой войны и призывал рабочих всех стран к решительной борьбе за мир, противопоставив «капиталистическому империализму мощь международной солидарности пролетариата». В Базельский манифест был включен сформулированный В. И. Лениным пункт из резолюции Штутгартского конгресса (1907) о том, что в случае возникновения империалистической войны социалисты должны использовать экономический и политический кризис, вызываемый войной, для ускорения падения капиталистического классового господства, для борьбы за социалистическую революцию. — 89.

51 -- «Совет» («Sowjet») — ежемесячный журнал; выходил в Берлине под редакцией П. Леви с 1919 по 15июня 1921 года при участии Г. Роланд-Гольст, П. Фрелиха, А. Маслова, К. Гейера и др. С 1 июля 1921года, после исключения П. Леви из ОКПГ, журнал, изменив направление, стал выходить под новым названием: «Unser Weg» («Наш Путь»). Издание журнала прекратилось в конце 1922 года. — 90.

52 -- «Красное Знамя» («Die Rote Fahne») — газета, основанная К. Либкнехтом и Р. Люксембург как Центральный орган «Союза Спартака», позднее — Центральный орган Коммунистической партии Германии; выходила в Берлине с 9 ноября 1918 года, неоднократно подвергаясь репрессиям и запрещениям со стороны германских властей.

«Die Rote Fahne» сыграла большую роль в борьбе за превращение Коммунистической партии Германии в массовую пролетарскую революционную партию и очищение ее от оппортунистических элементов. Газета энергично боролась против милитаризации страны, выступала за единство действий рабочего класса в борьбе с фашизмом. В газете активно сотрудничал председатель ЦК Коммунистической партии Германии Э. Тельман. После установления в Германии фашистской диктатуры она была запрещена, но продолжала выходить нелегально. В 1935 году издание газеты было перенесено в Прагу (Чехословакия); с октября 1936 до осени 1939 года издавалась в Брюсселе (Бельгия). — 91.

53 -- «Москва» («Moskau», «Moskow», «Moscou») — газета, орган III конгресса Коммунистического Интернационала; выходила в Москве на трех языках: немецком (№№ 1—50), французском (№№ 1—44) и английском (№№ 1—41). — 97.

См.: Ленин В.И. Полное собрание сочинений, издание пятое, том 44, стр.88 -100 (письмо) и 541-543 (примечания);

эл.версия тома: https://leninism.su/works/83-tom-44.html


Вы можете обсудить этот материал на наших страницах в социальных сетях